05 Schronisko na Krochmalnej Приют на Крохмальной улице

Материалы разные

Европа в семье. Время перемен. Мария Чапская.

003 Czas odmieniony

004 Część czwarta Polska powstaje Часть четвертая Польское восстание


Po zamknięciu Uniwersytetu zgłosiłam się do organizacji społecznej Koła
Polek, gdzie mnie poinformowano, że dwaj studenci, wychowawcy z bursy
dla chłopcуw przy ulicy Krochmalnej, zaciągnęli się do wojska i że mogę
objąć wakujące po nich stanowisko kierownicze, co też zrobiłam, nie
wiedząc, co czynię. To schronisko mieściło się w ponurym gmachu
z nietynkowanej cegły, dawnego rosyjskiego cyrkułu[273] policyjnego.
Siedemdziesięciu chłopcуw od ośmiu do czternastu lat. Personel: kucharka,
jej pomocnica, gospodyni i kierowniczka – czyli ja.
Zapowiedziany powrуt Piłsudskiego z Magdeburga miały uczcić tłumne
manifestacje. Wszystkie szkoły i bursy miały tego dnia, w niedzielę, wystąpić
w pochodzie. Zimny, listopadowy dzień. Czekam z moją gromadą, ustawioną
w szeregu w podwуrzu przy Nowym Świecie. Godzina, dwie… – nie
odstępuję dzieci w obawie, że mi się rozbiegną. Wreszcie wiadomość:
żadnego pochodu ani manifestacji nie będzie! – Wracamy głodni i zziębnięci
na południową kartoflankę.
Z chwilą powrotu Piłsudskiego i przekazania mu władzy przez księcia
Lubomirskiego Rada Regencyjna przestała istnieć. Beseler zniknął i zaczęło
się rozbrajanie Niemcуw. Poddawali się pojedynczo, bez sprzeciwu, oddając
chętnie broń, nawet młodzieży, nawet dziewczętom. Wśrуd ogуlnego
entuzjazmu zmuszano do kapitulacji mniejsze garnizony na prowincji,
opanowywano linie kolejowe, urzędy, instytucje, wypierając zewsząd
okupantуw.
Piłsudski zwrуcił się do ludności z wezwaniem, by nie ulegała uczuciom
gniewu i zemsty… Wyjazd władz i wojsk niemieckich musi odbyć się
w porządku, wedle ustalonych przez władze polskie etapуw.
Komendant wiedział, że przewagę w pierwszym rządzie Rzeczypospolitej musi mieć lewica, że Europa przeżywa epokę wielkiej przebudowy
społecznej, ale że zniszczona, uboga Polska na żadne skrajne eksperymenty
pozwolić sobie nie może.
„Was niesie na swoich skrzydłach – mуwił Piłsudski do przedstawicieli
stronnictw lewicowych już 10 listopada – wiatr, ktуry polatuje nad całą
Europą… Jeżeli wy – kończył – nie wykorzystacie tego czasu, kiedy macie
władzę, by się zorganizować, aby w piasku stać się realną siłą, to ja was
z błota za uszy wyciągać nie będę”.
Tworząc pierwszy, a następnie drugi rząd, Piłsudski miał trudności nie
tylko z prawicą, ale też z lewicą. Po osiemnastu miesiącach twierdzy
magdeburskiej widział dalej i szerzej od tych, co na miejscu wplątani w spory
partyjne i koniunkturalne rozbieżności opinii przygotowywali drogę
niepodległości. Nawet z Daszyńskim nie było łatwo się porozumieć.
„Mуwi do mnie – zwierzał się wtedy Piłsudski Miedzińskiemu – jak na
wiecu w ujeżdżalni, grożąc gniewem ludu i barykadami… Nie rozumie, nie
widzi, co stoi przed nami, że musimy myśleć o całych dzielnicach kraju,
gdzie wpływ lewicy jest minimalny, że mamy zorganizować nie tylko Radę
Ministrуw, ale cały aparat administracyjny, że musi powstać Skarb, że trzeba
uruchomić fabryki, osłonić się wojskiem, ktуre trzeba uzbroić, nakarmić,
odziać. Że na to wszystko trzeba ogromnego wysiłku i trzeba zaprząc
wszystkie siły, wszystkich ludzi, ktуrych lewica ma właśnie najmniej…
Będziemy potrzebowali pomocy z zewnątrz, Paryż jest ważny, nie tylko
Warszawa i Krakуw. Świat na nas patrzy i musimy mu się zaprezentować
jako narуd zdolny do pełnego wysiłku, a nie gromada skłуconych gadułуw,
gotowych strzelać do siebie o podział strzępуw władzy”.
Nastała zima. Entuzjazm początkowy opada w obliczu głodu i chłodu.
W całym kraju anarchia: grabież składуw sprzętu wojennego po okupantach, omal codzienne manifestacje bezrobotnych. Rewolucja od Wschodu.
Prowincje zachodnie jeszcze niewyzwolone, granice państwa nieustalone.
Paryski Komitet Narodowy pod przewodnictwem Dmowskiego nie ufa
Piłsudskiemu, mając go za bolszewizanta i germanofila; nie uznaje rządu
Moraczewskiego.

После того, как университет закрылся, я вызвался вступить в общественную организацию «Круг».
Мне сообщили, что двое учеников, учителя в бурсе…
для ребят с улицы Крочмална, они записались в армию и что я могу
занять их вакантные руководящие должности, что я и сделал, нет.
зная, что я делаю. Это убежище было размещено в мрачном здании.
из непокрытого кирпича, бывшего русского полицейского цирка[273].
Семьдесят мальчиков от восьми до четырнадцати лет. Персонал: повар,
ее помощник, домработница и менеджер — это я.
Объявленное возвращение Пилсудского из Магдебурга должно было отпраздновать многолюдный
демонстрации. Все школы и норы должны были выступать в тот день, в воскресенье.
в марте. Холодный, ноябрьский день. Я жду со своей кучей, готовлюсь к тому.
в очереди на подлодку «Новый Свет». Час, два… — не .
Я отдаю детей, опасаясь, что они убегут от меня. Наконец-то сообщение:
не будет ни марша, ни демонстрации! — Мы возвращаемся голодными и холодными
на южную картофельную сковородку.
Как только Пилсудский вернется и будет передан ему князем.
Любомирский регентный совет прекратил свое существование. Беселер исчез и началось
чтобы разоружить немцев. Они сдавались один за другим, без всяких возражений, сдавались…
готовых защищать, даже для молодых людей, даже для девушек. В числе общих
Энтузиазм был вынужден сдавать небольшие гарнизоны в провинции,
Железные дороги, офисы, учреждения были освоены, вытеснены отовсюду.
жильцы.
Пилсудский призвал население не поддаваться своим чувствам.
…гнева и мести… Вывод немецких властей и войск должен состояться…
для того, чтобы, в соответствии с определением польских властей.
Командующий знал, что преимущество в первом правительстве Республики Польша…
должно быть, слева от того, что Европа переживает период великой реконструкции.
общества, но которая уничтожила бедную Польшу без экстремальных экспериментов.
он не может себе этого позволить.
«Он носит тебя на своих крыльях», — сказал Пилсудский представителям.
левых партий уже 10 ноября — ветер, который пролетает над всем…
Европа… Если вы, ребята, закончили, вы не будете использовать это время, когда у вас есть
сила, чтобы организоваться, стать настоящей силой в песке, это я — ты.
Я не буду вытаскивать уши из грязи.
При формировании первого, а затем и второго ряда Пилсудскому было трудно не
только с правым, но и с левым. После восемнадцати месяцев существования крепости
он видел Магдебург дальше и шире, чем те, кто участвовал в спорах на местах.
партийное и экономическое расхождение во мнениях подготовило путь
независимости. Даже с Дашинским было нелегко общаться.
«Он говорит со мной», — сказал тогда Пилсудский Медзинскому —
…в школе верховой езды, угрожая гневом людей и баррикадами… Он не понимает, нет.
он видит то, что перед нами, что мы должны думать о целых районах страны,
где влияние левых минимально, что мы должны организовать не только Совет.
Министры, но весь административный аппарат, что должно быть сокровище, что должно быть…
управлять фабриками, прикрываться армией, которая должна быть вооружена, накормлена,
…и одежду. Что все это требует больших усилий, и ты должен использовать
все силы, все люди, у которых левые меньше всего…
Нам понадобится помощь извне, Париж важен не только.
Варшава и Краков. Мир смотрит на нас, и мы должны предстать перед ним.
как энергичный рассказчик, а не кучка согнутых болтунов,
готовые стрелять друг в друга ради разделения клочков власти.»
Зима пришла. Первоначальный энтузиазм падает перед лицом голода и холода.
По всей стране анархия: разграбление складов военной техники после оккупантов,
почти ежедневные демонстрации безработных. Революция с Востока.
Западные провинции еще не освобождены, государственные границы не определены.
Национальный комитет Парижа под председательством Дмовского не доверяет
Пилсудский, считая его большевизантом и германофилом, не признает правительство.
Морачевский.


Moje kierownictwo na Krochmalnej polegało na ogуlnym dozorze
i porozumiewaniu się z Zarządem Koła Polek. Chłopcy chodzili do szkуł
i warsztatуw. Wracali na wieczorną, słabo okraszoną kartoflankę i kawał
razowego chleba. Klozet w głębi podwуrza, pуźna jesień, po nocy wzdłuż
murуw szereg kupek, nie starcza wiader stawianych po sypialniach na noc,
niektуre dzieci się moczą, przegniłe sienniki, w całym domu chłуd, brud
i wilgoć, zlewy w umywalni służą do innych potrzeb. Personel jada mięso
codziennie, dzieci nigdy. Giną prześcieradła.
Przedstawiam sprawę Zarządowi: dzieci głodne, dlatego giną
prześcieradła, owijają się nimi, wychodząc do szkуł, lub przerzucają przez
mur.
– Trzeba pilnować, to pani sprawa…
– Pożywienie jest niewystarczające…
– Dla pani, bo pani jest do czego innego przyzwyczajona, dla nich jest
wystarczające…
Czuję wyraźny opуr w stosunku do moich żądań i brak zaufania do moich
kompetencji.
– Pani poprzednicy nie szczędzili pasa – uprzedza mnie gospodyni – bez
pasa pani nie poradzi.
Na skutek mojego braku autorytetu nastąpiły bуjki, awantury,
symulowane pożary. Po kilku tygodniach bezradna, bliska rozpaczy, poszłam
do Domu Sierot doktora Korczaka przy tejże Krochmalnej co moje schronisko. Poszłam po ratunek. Korczak zajęty był rozmową z gromadką
dzieci. Towarzyszyła mu pani w czerni, z białym kołnierzem i mankietami.
To była Maryna Falska. Zgodziła się przyjść, zobaczyć. Jej mocny uścisk
dłoni potwierdził obietnicę.
Przyszła – i została.

 

Мое руководство на улице Крочмална полагалось на общее наблюдение.
и общение с руководством польского женского кружка. Мальчики собирались в очки
и семинар. Они возвращались на вечернюю, плохо подстриженную картофельную кастрюлю и шутку.
цельнозерновой хлеб. Туалет в глубине под водой, поздней осенью, после ночи.
кирпичная стена с несколькими пони, не хватает ведер в спальнях на ночь,
некоторые дети промокают, гнилые матрасы, прохлаждаются, грязь по всему дому.
и влаги, раковины в туалете для других нужд. Персонал ест мясо
каждый день, дети никогда. Листы умирают.
Я представляю дело совету: дети голодны, вот почему они умирают.
простыни, они обертываются вокруг себя, выходят в очки, или бросаются в них
Стена.
— Ты должен быть осторожен, это твое дело…
— Еды недостаточно…
— Для тебя, потому что ты привык к чему-то другому, для них это…
Достаточно…
Я чувствую явное сопротивление моим требованиям и отсутствие доверия к моим
компетентности.
— Твои предшественники не пожалели ремня — хозяйка предупреждает меня —
ты не можешь помочь своему ремню.
Мое отсутствие авторитета привело к дракам, дракам,
имитировали пожары. После нескольких недель беспомощности, близких к отчаянию.
в приют доктора Корчака на той же улице Крохмалны, что и моя.
общежитие. Я пошел спасать. Корчак был занят разговорами с кучей людей.
детей. Вы сопровождали его в черном, с белым воротником и манжетами.
Это была Марина Фальска. Она согласилась прийти и посмотреть. Её крепкие объятия
рука подтвердила обещание.
Она пришла — и осталась.


Материалы разные

Европа в семье. Время перемен. Мария Чапская.

003 Czas odmieniony

004 Część czwarta Polska powstaje Часть четвертая Польское восстание