История деревни Станьково тесно связана с именами графов Гуттен-Чапских — владельцев усадьбы, которая на протяжении столетий была культурным центром края. Особое место в этой истории занимает Елизавета (Мейендорф), графиня Гуттен-Чапская (1833–1916) — женщина незаурядной судьбы, которая связала свою жизнь с Польшей, хотя родилась в Петербурге и воспитывалась в немецких традициях.

Станьковский дворец был для неё не просто имением — это был дом, куда она возвращалась каждое лето, откуда увозила в Краков верную прислугу: повара Лойку, рыжеволосого дворецкого Владислава, горничную-немку из Риги. Здесь, в Станькове, её внучка Мария Чапская наблюдала, как 85-летняя бабушка с неугасающей страстью зарисовывает ордена русского капитана Башко, расквартированного в имении во время Первой мировой войны. «Век живи — век учись!» — улыбалась графиня, не выпуская из рук карандаш.

После смерти мужа, графа Эмерика Гуттен-Чапского, именно Елизавета завершила его главное дело — создание нумизматического музея в Кракове, который до сих пор носит имя её супруга. Благодаря её решимости и труду Польша сохранила уникальную коллекцию монет, медалей, гравюр и исторических реликвий, спасённых от «бурь истории».

Эта статья — дань памяти удивительной женщине, чья жизнь переплелась с судьбой нашего края.

Характерная дама мира монет

Марта Дудяк
24 августа 2016

Она была решительной, трудолюбивой и умела постоять за себя. Хотя вся её семья считала, что муж — граф Эмерик Гуттен-Чапский — доминирует над ней и лишает свободы, ей было всё равно. Она разделила с ним страсть к коллекционированию монет и продолжила её после его смерти.

Именно Елизавета Гуттен-Чапской, урождённой Мейендорф, Польша обязана созданием нумизматического музея международного значения. Хотя коллекционером был её муж, именно она предотвратила вывоз из Кракова ценнейшей коллекции нумизматических и других предметов, спасённых от «бурь истории».

Происхождение и встреча с будущим мужем

Хотя заслуги Елизаветы перед Польшей невозможно переоценить, полькой она не была. Она родилась в Санкт-Петербурге 22 сентября 1833 года в аристократической лифляндской семье немецкого происхождения, враждебно относившейся к Польше. Она была дочерью барона Георга Мейендорфа — учёного, путешественника, полковника и русского советника — и графини Софьи Штакельберг. Её дед был ставленником императрицы Екатерины и участвовал в осуществлении первого раздела Польши.

В 1850-х годах Элизабет познакомилась с графом Эмериком Гуттен-Чапским. Их многое разделяло. Он происходил из патриотической польской семьи с богатыми традициями, был сыном Кароля Юзефа Чапского — камергера польского короля Станислава Августа Понятовского — и Фабианны Обухович. Он был католиком, она — протестанткой. Она не говорила по-польски.

Однако любовь оказалась сильнее всего и привела этих двоих к алтарю. Несмотря на то что на противоречивый союз смотрели с подозрением, супругов объединяло необычайно сильное чувство, наполненное взаимным уважением, почтением к семье, традициям, культуре и, в конечном счёте, любовью к Отечеству. Последняя всегда воспитывалась в Эмерике. Элизабет же только училась этому.

Совместная страсть: коллекционирование

Елизавета путешествовала вместе с мужем, хотя более 150 лет назад это не было общепринятой нормой для женщин. Наконец, она разделяла его главную страсть.

Эмерик Гуттен-Чапский потратил годы на создание уникальной коллекции: он собирал старейшие польские и русские монеты, медали и ордена, банкноты, гравюры, военные реликвии, изделия из стекла, ткани, картины и старопечатные книги. Параллельно он готовил многотомный научный труд о польских монетах.

Елизавета иллюстрировала каталоги, описывающие коллекцию мужа. Она создавала красочные, филигранно точные рисунки монет и медалей, но не подписывала их своим именем — это делал Эмерик. Под иллюстрациями он добавлял её инициалы и ласковое имя «Lise» (Лиза). Он ценил увлечение жены, которое она культивировала до самой смерти.

Внучка Елизаветы, писательница Мария Чапская, вспоминала в книге «Европа в семье»:

«Помню, как мы были тронуты, когда однажды, на третьем году Первой мировой войны, после знакомства с симпатичным командиром авиаэскадрильи, расквартированной в Станькове, капитаном Башко, она вежливо попросила его показать ей его награды и дать зарисовать хотя бы одну из них. А было это примерно за год до её смерти, когда ей исполнилось уже 85 лет. Закончив рисунок, она добавила с улыбкой по-русски: «Век живи — век учись!»

Краков — последнее пристанище

В 1894 году Эмерик и Елизавета приехали в Краков. Граф решил, что именно здесь они создадут свой дом. Однако радовался этому решению недолго — через два года он скончался.

Елизавета Гуттен-Чапская осталась в городе. Хотя она по-прежнему почти не говорила по-польски и хотя их с Эмериком дети жили в Беларуси, под Минском, она выбрала Краков как «своё место на земле».

Мария Чапская вспоминает:

«Зимние месяцы бабушка проводила в Кракове, в снимаемых для неё квартирах. Они были обставлены мебелью, которую дедушка ещё при жизни подобрал для дворца на улице Вольской. Уезжая осенью в Краков, бабушка брала с собой толстого станьковского повара Лойку, рыжеволосого дворецкого Владислава и горничную — в последние годы немку из Риги. В Кракове она принимала бывших друзей и соратников мужа, навещала семьи Попелей, Михаловских, Пусловских и Моравских. Иногда, когда я жила у неё, она брала меня с собой на эти визиты. В этом городе, выбранном её мужем в качестве последнего пристанища, она, вероятно, хотела закончить свою жизнь…»

Создание музея — исполнение последней воли

После смерти мужа Елизавета составила пронзительные, полные любви записки о 40 годах жизни с «выдающимся человеком», как она его называла. Затем она засучила рукава и принялась за работу, чтобы исполнить его последнюю волю — создать музей.

Она привела в порядок нумизматическую и археологическую коллекции. Сделала возможным издание каталогов, что было чрезвычайно сложно: когда Эмерик скоропостижно скончался, здание музея на улице Вольской ещё не было готово, а все коллекции находились в ящиках. Елизавета лично руководила библиотекой и собранием гравюр. За свой счёт она издала «Список изданий эпохи Ягеллонов» и «Список гравюр, изображающих портреты преимущественно польских деятелей».

Она также позаботилась о том, чтобы на фронтоне музея была выбита латинская надпись, завещанная мужем: «Monumentis Patriae Naufragio Ereptis» («Памятникам Отечества, спасённым от бури истории»).

Благодаря усилиям Елизаветы Музей имени графа Эмерика Гуттен-Чапского был открыт в 1901 году. Два года спустя, в 1903-м, коллекции были переданы в дар городу Кракову. Город получил здание музея вместе с обстановкой и артефактами при условии, «что коллекции будут носить имя Музея графа Эмерика Гуттен-Чапского на вечные времена».

Графиня Элизабет до самой смерти поддерживала постоянный контакт с музеем. Она также оказывала финансовую поддержку Нумизматическому обществу.

Конец пути

Элизабет Гуттен-Чапская скончалась в Минске 17 октября 1916 года, пережив мужа на 20 лет. Она так и не вернулась в родной Петербург — её сердце принадлежало Станькову и Кракову, местам, которые стали её настоящей родиной.

Источник: Marta Dudziak, «Charakterna dama świata monet», Kobieta.Onet.pl, 24.08.2016
Перевод Трегулов Д. для STANKOVO.BY

---

Для справки

Музей имени графа Эмерика Гуттен-Чапского существует в Кракове и сейчас и входит в состав Национального музея. Коллекция включает более 70 000 монет и медалей, старопечатные книги, графику, картины и исторические реликвии, связанные с Польшей и Речью Посполитой.

Станьковское имение графов Гуттен-Чапских сохранилось частично: флигель, скарбница, парк и хозяйственные постройки до сих пор напоминают о временах, когда здесь жила семья, подарившая Польше один из самых значительных музеев.