Умер Кароль Чапский — воспоминания Марии Чапской

*
* *
Przyłuki były osierocone, Stańkуw zagrożony (1903–1904). W okresie
sporуw dziadka z synem babcia pisała o stryju: il est comme du bois…[168] W tych ostatnich miesiącach życia musiał być podobnie niezdolny do
żadnego ustępstwa, milczący, zamknięty w sobie. Nie znosił pytań, rad,
wspуłczucia. Ale w początkach 1904 roku już się nie sprzeciwiał decyzji
rodziny umieszczenia go w klinice. W styczniu z babcią i czworgiem dzieci
udano się do Baden, a stryja oddano pod opiekę doktora Walthera, specjalisty
płucnika w Nordrach. Poza lekarzem i posługaczką, ktуra mu przynosiła
posiłki i sprzątała pokуj, nie chciał widzieć nikogo. Spadły duże śniegi. Jakie przeżuwał myśli, dręczony kaszlem, samotny, patrząc śmierci w oczy w te
białe dnie i noce w Nordrach? Może wspominał dokonane prace i te, ktуrych
dokonać nie zdążył? Może rozważał, kto podniesie nić urwaną? Żonie zalecił,
by synуw oddała do szkуł niemieckich. Nikogo nie wzywał ten twardy
człowiek. – Chciał być sam. A może cały świat prac, dążeń, zamierzeń
odpłynął od niego w te ostatnie dni życia!
„Marność nad marnościami i wszystko marność. Cуż za pożytek ma
człowiek ze wszystkiej pracy, ktуrą prowadzi pod słońcem…”
„Walther zdaje mi się bezradny – donosiła babcia siostrze. – Przyjechał
za pуźno!… Stanęło jednak na tym, że Karol opuści to smutne Nordrach; oby
tylko profesor Noorden przyjął go do swojej kliniki we Frankfurcie… Chce
być sam, mуwi doktor, ale takie życie zdaje mi się pod każdym względem
zbyt smutne”.
Babcia chyba nie zdawała sobie sprawy z zagrożenia syna – to już nie
było życie, a umieranie.
„Prof. Noorden przyjął chorego i obiecał zbadać jego stan gruntownie.
Bogu dzięki, podoba się Karolowi…”
Nie wzywany przez nikogo, zajrzał do stryja stary ksiądz, z jego rąk
przyjął Ostatnie Sakramenta – był w porządku.
Wuj Henryk Plater-Zyberk przyjechał z Paryża, jego jednego chciał mieć
przy sobie, 29 stycznia nastąpiło pożegnanie.
„Byliśmy tam w piątek 29 – pisała babcia do siostry – prosił, bym podała
mu rękę; pocałował ją i powiedział: »Dziękuję za wszystko! (Merci pour
tout!)«. Uściskałam go – nie mogę wszystkiego opisywać… Przyjął
Sakramenta… Umarł na rękach Henryka, ktуry był naprawdę dla nas
nieocenionym pocieszycielem i oparciem. W sobotę, 30 stycznia 1904,
słyszeliśmy, jak biła pуłnoc. Kilka chwil pуźniej przestał oddychać i cierpieć.
Marichetta jest złamana. Co we mnie przeważa, to żywa nadzieja, że Bуg

*
* *
Арки были осиротевшие, Станюкув находился под угрозой (1903-1904). В период
спор между дедом и сыном бабушка написала о дяде: il est comme du bois…[168] В эти последние месяцы своей жизни он, должно быть, был так же неспособен
без уступок, тихо, заперто. Он ненавидел вопросы, советы,
сострадания. Но в начале 1904 года он больше не возражал против решения.
семья поместила его в клинику. В январе с бабушкой и четырьмя детьми…
поехали в Баден, а о моем дяде позаботился доктор Уолтер, специалист.
легкого в северных лучах. За исключением врача и слуги, который привез его.
и убрался в комнате, не хотел никого видеть. Падали большие снега. Что
жевал его мысли, мучимый кашлем, одинокий, смотрящий смерть в глаза тех.
белые дни и ночи в Нордрасе? Может быть, он упомянул работу, которую он делал, и работу, которая…
разве у него не получилось? Может быть, он подумывал о том, кто поднимет нить? Он порекомендовал свою жену,
…чтобы отдать своих сыновей за немецкие очки. Никому не звонил этот крутой парень
Человек. — Он хотел побыть один. Или, может быть, весь мир работы, стремлений, намерений
уплыл от него в те последние дни его жизни!
«Мученичество» и вся эта тщетность. Какая от этого польза
человек всей работы, которую он делает под солнцем…»
«Уолтер кажется мне беспомощным», — сказала моя бабушка сестре. — Он пришел.
Слишком поздно!… Но Чарльз должен покинуть этот грустный Нордраш; пусть
только профессор Ноорден взял его в свою клинику во Франкфурте… Он хочет .
быть одному, говорит доктор, но эта жизнь кажется мне во всех отношениях.
слишком грустно».
Я не думаю, что бабушка знала об опасности для своего сына —
была жизнь и смерть.
«Профессор Ноорден принял пациента и пообещал тщательно его осмотреть.
Слава Богу, ему нравится Чарльз…»
Никто никого не звал, старый священник смотрел на своего дядю, из его рук…
принял Последнее Таинство. Он был в порядке.
Дядя Генри Плятер-Зиберг приехал из Парижа, он хотел иметь
с тобой, 29 января, состоялось прощание.
«Мы были там в пятницу 29-го — бабушка написала сестре — он попросил меня дать тебе
его рука; он поцеловал ее и сказал: «Спасибо за все! (Merci pour
коммивояжёр!» Я обнял его — я не могу описать всё… Он взял .
Таинство… Он умер от рук Генри, который на самом деле был рядом с нами.
бесценный утешитель и спинка. Суббота, 30 января 1904 года,
мы слышали, как он попал на север. Через несколько мгновений он перестал дышать и страдать.
Маричетта сломана. Во мне преобладает живая надежда, что бог…


w swoim miłosierdziu da mu pokуj wiekuisty… Ksiądz poświęcił trumnę
w wagonie. Staraniem Marichette wagon był ubrany zielenią. Jerzy zajmie się
przyjęciem zwłok w Stańkowie. Biedny Jerzy źle wygląda, twarz szara,
spuchnięta i te oczy, co tyle płakały!…”
Zdaniem naszego ojca, ciotka Karolowa powinna była wrуcić ze
zwłokami do Stańkowa, jako że tam jest jej miejsce, ale rodzice, Pusłowscy,
zaprotestowali: musi odpocząć, potrzebuje spokoju i słońca.
Cała rodzina ruszyła więc na południe, mieli zimę spędzić w Juan les Pins
(un coin solitaire entre Cannes et Nice[169]) – i tam doczekać się wiosny
w kraju.
[165] dziekan – tu: kapłan stojący na czele dekanatu (ok. 10 parafii)
[166] Ich hab’ Dir nichts zu verzeihen, du hast mich immer geliebt…
[167] (fr.) całej rodzinie Nicolayуw
[168] (fr. dosł.) Jest jak drewno (jest uparty).
[169] (fr.) odludny zakątek między Cannes a Niceą

…по его милости даст ему комнату вечного человека… Священник освятил гроб
в машине. Усилия Марихетт были направлены на то, чтобы держать повозку одетую в зеленое. Ежи позаботится
чтобы принять труп в Станькове. Бедный Джерзи плохо выглядит, у него серое лицо,
опухшие и те глаза, которые так плакали…»
По словам нашего отца, тетя Кэролайн должна была вернуться из
с трупом в Станьково, как ее место там, но ее родители, семья Пусловских,
они протестовали: ему нужен отдых, ему нужен покой и солнце.
Так что вся семья переехала на юг, им пришлось провести зиму в Хуан-ле-Пине.
(пасьянс «Un coin solitaire entre Cannes et Nice»[169]) — и ждите там весны.
в стране.
[165] Декан — здесь: священник во главе деканата (около 10 приходов).
[166] Ich hab’ Dir nichts zu verzeihen, du hast mich immer geliebt…
[167] (фр.) вся семья Николаевых…
[168] (буквально) Он как дерево (он упрямый).
[169] Пустынный угол между Каннами и Ниццей.